Великий Сон Наги.
Много-много лет назад, задолго до того, как человек узнал те истины, которые ему известны нынче, земля, которой суждено было стать Империей Рокугана, не принадлежала людям. На ней обитали Наги.

Это была раса змей, способных менять свой облик. Они знали ремесла, занимались искусством, воевали и поклонялись дающему жизнь солнцу. Их цивилизация процветала на протяжении тысячелетий, пока, наконец, не достигла состояния бездеятельного созерцания и ожидания “Великого Сна”. И поскольку Наги знали, что “Великий Сон” будет длиться столетия, они твердо верили в то, что каждый из них переживет целые эпохи. Они верили в то, что, проснувшись, увидят мир таким же, каким они его знали когда-то. Мир, который будет ждать их возвращения, мир, сделавший их царями природы навеки.

Солнце и Луна.
С начала времен Господин-Луна пытался настигнуть Госпожу-Солнце в бесконечном вращении вокруг земли. Когда раса Наги погрузилась в спячку, Луна добился своего, и несколько месяцев спустя появилось Девять Детей: Хида, Додзи, Тогаши, Акодо, Шиба, Байуши, Шиндзо, Фу Ленг и Хантей. Вскоре Господин-Луна осознал, что его дети, в крови которых присутствуют и частички Луны, и частички Солнца, повзрослев, превзойдут его в силе. Разумеется, Господину-Луне совсем не улыбалась перспектива делиться своей властью. Обдумав ситуацию, он нашел весьма неоригинальный для божества способ решения проблемы: игнорируя протесты Госпожи-Солнца, он начал заглатывать своих детей одного за другим. Госпожа не осталась безучастной. Видя, что ее увещевания проходят втуне, она решилась схитрить.
Она предложила супругу бокал сакэ, в который подмешала капельку яда, потом еще один и еще, и еще…
И так после каждого поглощенного Господином-Луной детеныша. Закончилось все тем, что окончательно раскисший от сакэ Господин не заметил, как супруга подложила ему вместо последнего сына, Хантея, огромный булыжник. Проглотив камень, сытый и довольный собой Господин-Луна тут же захрапел, рухнув в объятия пьяного богатырского сна.
И вот, пока он спал, Госпожа-Луна успела выучить Хантея (который рос, разумеется, не по дням, а по часам) всему тому, что пригодится сыну в борьбе с отцом. Ребенок настраивался матерью исключительно на победу.
Когда Господин-Луна очнулся, Хантей уже был готов.
Их бой длился долго. Ослабленный похмельем, застигнутый спросонья врасплох, Господин, тем не менее, дал сыну достойный отпор. Но, к несчастью, закончилось все тем, чем и должно было закончиться. Хантей изловчился и царапнул-таки папашу по брюху. Из открывшейся раны, один за другим, начали вываливаться остальные Дети. Из папиной утробы они падали прямо на землю. Только Фу Ленг не упал, он вцепился ручонками в отца, твердо решив остаться с ним. Хантею это не понравилось. Он попытался отцепить брата от отца, но у него ничего не вышло. Крепко держался Фу Ленг, да и папаша, похоже, ничего не имел против. Хантею пришлось действовать радикально. Он продолжил надругательство над Господином-Луной и отсек ему руку, за которую собственно и держался Фу Ленг. Отрубленная рука немедленно начала падение на землю вместе со злополучным Фу Ленгом. Падая вниз, вслед за братьями и сестрами, мерзавец успел ухватиться за Хантея и повлек его за собой.
Это было долгое падение. Хантей и Фу Ленг, крепко держась друг за друга, продолжали свои братские разборки.
Коснувшись земли, Дети Солнца и Луны сразу же потеряли свою божественность. “Здравствуй, суровый мир”, – печально сказали они, с нечеловеческой тоской глядя в недосягаемое небо. Они, конечно же, не стали обычными смертными, но и богами уже не были. Собравшись вместе, все кроме Фу Ленга (который сразу после падения куда-то запропастился), Дети решили устроить между собой состязания – кто же из них самый умный, самый ловкий, самый сильный. То есть, кому быть самым главным.
Догадайтесь, кто победил?
На общей сходке, продолжившейся после состязаний, было решено отдать бразды правления в руки Хантея и его потомков. Так появилась Императорская Династия Рокугана. Семеро братьев и сестер Хантея разбрелись по земле, и вскоре каждый из них основал свой Клан.
Хида создал Клан Краба.
Додзи создала Клан Журавля.
Тогаши создал Клан Дракона.
Акодо создал Клан Льва.
Шиба создал Клан Феникса.
Шиндзо создала Клан Единорога.
И, наконец, Байуши создал Клан Скорпиона.
Все Кланы сообща взяли под свое крыло человека (по тем временам существо грубое и с цивилизацией не знакомое) и начали новую эру.

Новый путь.
Хантей не долго пребывал в мире и спокойствии в своей Империи. Вскоре на далеких окраинах страны появились темные орды Фу Ленга. Они несли с собой ужас и разрушение. Воины Императора сражались, не щадя себя, но так и
не смогли одержать верх над волшебными тварями, все время меняющими свой облик. Хантей был на грани полного поражения, когда к нему пришел странный человек. Вид его был действительно необычен: гладко выбритый череп и широкая мантия были в диковинку при дворе Хантея. Он представился как “Шинсей”, что означает “новый путь” и пообещал Императору скорую победу над иноземными завоевателями. Хантей ему не поверил. Он приказал страже выдворить крестьянина вон, но когда охранники попытались выставить Шинсея, произошло чудо. Маленький безоружный человек легко справился с двадцатью тяжеловооруженными воинами. Затем он повернулся к Императору и сказал:
-Дай мне семерых воинов, отважных и преданных тебе. Я возьму их с собой на рубежи Империи, и там мы вместе остановим орду, идущую на твои земли.
Хантей был озадачен. Всю ночь напролет он провел, расспрашивая маленького человека, и тот отвечал на каждый вопрос. (Этот диалог – Тао Шинсея – был записан, и его оригинал до сих пор хранится в Императорской библиотеке). В конце концов, Хантей уверовал в Шинсея и решил дать ему в помощь своих братьев и сестер. Но маленький простолюдин затряс головой.
-Нет, – сказал он. – Это должны быть простые смертные. Боги благоволят смертному.
Император согласился и дал в помощь Шинсею по одному человеку от каждого из Великих Кланов. Впоследствии их стали называть “Семь Громов”.
Многие недели прошли с тех пор, как Шинсей с небольшой группой отправился в бесплодные пустыни Фу Ленга, в Теневые Земли. Постепенно набеги на землю Хантея прекратились, а вскоре ко двору вернулся один единственный самурай. Это был Скорпион. Он привез с собой двенадцать свитков черного пергамента и странную обсидиановую руку.
-Спрячь эти свитки, – сказал самурай Императору. – В них погибель Фу Ленга.
Сказав это, самурай-Скорпион свалился замертво.

Император вверил хранение черных свитков Скорпионам. Затем он приказал Крабам построить великую стену, что отделила бы Империю от Теневых Земель, и охранять южные рубежи от возможных вторжений. Львы и Журавли поклялись защищать Императора. Додзи стала первым Изумрудным (Emerald) Чемпионом, а Акодо возглавил армию Рокугана. Драконы и Фениксы пошли путем созерцания и познания. Фениксы предпочли изучить Тао Шинсея и воплотить его в своем понимании волшебства, а Драконы поднялись в горы Рокугана, где предались размышлениям над истинами, открытыми в словах Шинсея. И, наконец, Единороги покинули пределы Империи, чтобы узнать то, что лежит за ее рубежами.
Императоры династии Хантеев правили Рокуганом тысячу лет и, хотя их власть оставалась неоспоримой, разногласия между Кланами выливались в постоянные войны. Обязанность следить за исполнением императорского правосудия легла на плечи Изумрудного Чемпиона, который носил свой титул пожизненно. После смерти очередного Чемпиона проводился турнир, призванный выявить его преемника.

Перевод Т.З.Г. (с)

Тьма текла вокруг него, но он не обращал на нее внимания. Что может значить тьма для человека, единственным другом которого всегда была тень? Великий Лорд сидел в тронном зале, глаза под фарфоровой маской внимательно следили за дверью в дальнем конце зала.

Вокруг трона сидела стража, сидела неподвижно, ожидая распоряжений своего господина – взмаха его руки, любого жеста, любого слова, любого звука. Ожидание было невыносимым, напряжение скатывалось каплями пота по спинам людей. Тьма, густая и насыщенная, легла вокруг них плотным покрывалом, а их Повелитель сидел неподвижно, не смежая век, не дыша…

Двадцать лет назад, человек на троне был еще совсем ребенком. Как-то раз он стоял на высокой стене, что окружала замок его отца, и смотрел вниз, туда, где на пустынном склоне упражнялись самураи-Скорпионы. Мальчик, обезображенное лицо которого скрывала шелковая маска, следил за ними внимательно. Подойдя ближе к краю стены, он почувствовал босой ногой необычно гладкий камень замковой стены. Порывистый ветер растрепал волосы, длинные пряди лезли прямо в глаза, на какое-то мгновение ослепив ребенка. Камень под ногой чуть поддался под весом ребенка, заставив его покачнуться над пропастью. Мальчик закричал, теряя равновесие и срываясь вниз, попытался зацепиться за какой-нибудь выступ, за любую неровность в камне, которая смогла бы спасти его от рокового падения, но его пальцы не находили опоры. Задыхаясь от безысходности, мальчик начал падение навстречу своей смерти, но в последний момент успел ухватиться за выступ деревянной балки, немного выдававшейся из стены. Мир бешено крутился вокруг него, а он изо всех сил вцепился в ту соломинку, что могла вырвать его из лап смерти. Тонкие ручки дрожали от напряжения, но спасительную балку не отпускали. Целая вечность прошла, прежде чем мальчику удалось выбраться обратно на вершину стены. Он в кровь содрал пальцы об камни, – но вот последний рывок, он подтянулся и перевалился на ровную площадку. Первым, что он увидел, был его отец, который стоял рядом и наблюдал за ним с совершенно бесстрастным лицом.
-Отец? – прошептал мальчик, изумленно вглядываясь в холодное лицо стоящего над ним человека. Маленькие ножки все еще болтались над пустотой, разорванные штанины развевались на ветру будто знамена, содранные руки оставляли на крыше замка кровавые следы.
-Я… – мальчик запнулся. – Я смотрел на плац и… и сорвался…
Мужчина повернулся спиной к сыну и пошел прочь.
-Если бы ты не был достаточно сильным, чтобы помочь себе сам, – сказал он уходя, – ты был бы недостоин спасения.
Его шаги отдавались эхом над холодными скалами, и ветер безжалостно рвал полы его алого плаща.

…Тьма не двигается, не говорит, не ошибается. Человек на черном троне сидит все такой же безразличный. Резкие черты его лица обрамлены иссиня-черными волосами, которые ложились на грудь двумя обсидиановыми потоками. Дверь по-прежнему оставалась закрытой, причудливые тени в дальних углах зала поднимались и опадали словно волны прибоя. Как колышущееся пламя войны на поле брани. Даймио на троне не видел теней, его немигающий взгляд был устремлен в прошлое. Другое время. Другое пламя. Пламя ненависти…

Его конь перескочил горящую траву, пламя осталось позади. Клинок ярко сиял в его руке, он только что одержал блестящую победу над армией Львов. Его Родовой Меч рассекал их тела будто они были тоньше рисовой бумаги. Впереди он увидел вражеского военачальника, кричащего в неистовой ярости и размахивающего тетсубо. Сквозь дым и пламя, Шодзу направил свой светящийся клинок на врага и крикнул, вызывая его на поединок. Лев кивнул и приготовился к бою. Скорпион спешился – его конь отошел прочь и вскоре затерялся в гуще кипевшего вокруг них побоища – и прошел сквозь пламя будто сам ангел возмездия. В мгновение ока, одним неуловимым движением Лев был обезоружен, его тетсубо взлетел в воздух. Удар по ноге – и вот он уже стоит коленопреклоненный перед молодым Скорпионом в железной маске. Крепко схватив самурая за волосы, Шодзу отвел его голову назад и пристально посмотрел в глаза противника.
Два силуэта на фоне демонического танца огня.
-Твои люди предали тебя, – прошипел Шодзу в ухо парализованного Льва, поднимая Родовой Меч. – Они пришли к нам прошлой ночью и подробно рассказали о твоих замыслах. Они проклинали твое имя.
-Зачем? – закричал самурай. – Зачем ты говоришь мне это?
-Когда ты бился на дуэли с моим отцом во Дворце Императора, ты утверждал, что всего лишь пытаешься добиться истины, человечишка. Что ж, взгляни теперь на свою истину вблизи.
Меч упал на шею Льва точно коса. Шодзу поднял голову своего противника высоко вверх, над бушующим пламенем, так, чтобы мертвые уже глаза военачальника увидели децимацию армии Льва и казнь его бывших приближенных. Над Шодзу с отвратительным алчным карканьем кружили вороны. Утром их ожидала щедрая трапеза.

…Один из самураев вздрогнул и оступился – часы ожидания в тронном зале взвинтили его нервы до предела – но человек в алом ничего не заметил. Вокруг него, словно крыло ворона, трепетно дышала чернота. Цветы, расставленные в нишах по периметру тронного зала, давно увяли – последний белый лепесток упал на отполированный до блеска деревянный пол.
Они сидели все в той же ледяной тишине – господин и его люди. Они ждали новостей. И сама тьма вокруг них, казалось, ждала, что ей расскажут историю.

Как бы там ни было, но легенда все же оставалась легендой.
Когда Хантея I принесли после битвы с ордами Фу Ленга, гласит легенда, кровь хлестала из его ран бурной рекой, которую невозможно было остановить. Боевые порядки врага были разбиты, твари обратились в бегство и отступили далеко на юг. Торжествующие крики воинов Хантея разносились по равнинам, окружающим Императорский Дворец.
Актеры двигались, кружились и вертелись в изящном танце вокруг лежащей на помосте фигуры, вокруг умирающего Хантея. Представление проводилось далеко не в первый раз, и все актеры прекрасно знали свои роли. Даже Шодзу, который, играя трудную роль Байуши совсем еще молодым, мог с закрытыми глазами повторить весь текст до последней строчки. Легенда по-прежнему имела власть над людьми.
Их было трое подле Хантея. Высокий человек, с мечом в руке вышагивал у смертного одра. Девушка в голубом преклонила колени перед Императором, тщетно пытаясь остановить кровотечение. Акодо и Додзи. В углу молча ждал Байуши…
-Я умру? – спросил Император задыхаясь. Голос его был хриплым и срывающимся – актер с потрясающей точностью старался передать увядающий голос умирающего.
-Нет, – ответила девушка. – Мы позаботились о твоих ранах, кровотечение остановлено. О, мой брат, ты не умрешь.
Ее голос, в отличие от голоса Императора, оставался сильным, несмотря на слезы. Руки трепетали над бинтами, словно она могла удержать ими дух внутри его тела.
Актер на одре повернулся к высокому человеку, одетому в золото.
-Я умру? – прошептал он, его голос стал еще слабее.
-Ты никогда не умрешь, мой Господин, – ответил Лев, крепко сжимая эфес. Он опустился на колени у подушки, на которой лежал Император. – Деяния твои, силу твою будут воспевать в легендах – они никогда не будут забыты. Жизнь твоя будет длиться вечно.
Слабый всхлип завершил его слова. Дева зарыдала, а Император вяло взмахнул рукой.
-Байуши, мой младший брат, скажи мне, – актер точно передает боль в каждом жесте, его мертвенно-бледная фарфоровая маска украшена блеском агонии. – Скажи мне, я умру?
Всего один момент тишины, живописная пауза, немая сцена. Шодзу – Байуши – снова Шодзу за пестрыми тенями.
-Да, брат мой, ты умрешь, и останешься в одиночестве. – Полная ошеломленная тишина, и в ней перешептывания зрителей, а с далеких равнин доносятся торжествующие крики победителей. – Но однажды мы пойдем за тобою вслед, и снова будем с тобой рядом.
-Спасибо, брат. – Последние слова Императора увяли во тьме Байуши, и Лев достал свой меч. На какое-то мгновение снова воцарилась тишина, и вот уже колокола храма начинают свой погребальный звон.
-Зачем ты это сказал? – опечаленный бас Льва разорвал тишину, и над телом Хантея снова зарыдала Додзи.
-Она заботилась о его теле, – прошептал Скорпион, и каждое его слово каплей крови ложилось на пол между ними. – Ты радел о его чести. Но я, брат мой, только я один заботился о его душе.

…Снова тьма. Упал полог, и замершие фигуры снова начали двигаться. Дверь из рисовой бумаги отворилась, и в зал вошла девушка. Она подошла к черному трону и опустилась на колени. Ее дрожащий голос ворвался в тишину.
-Мальчик… мальчик, мой господин. – Шодзу никак не отреагировал на ее слова, его тело, скованное железной волей, оставалось неподвижным словно статуя. Он ждал.
-Он умер сразу же после рождения, мой Господин. Возникли… сложности.
Ее голос стал еще слабее. Она распростерлась на полу, трепеща от страха.
Шодзу поднялся, его высокая фигура медленно распрямилась, поглощая тьму. По бокам от него встала уставшая охрана. Колени стражей тряслись от напряжения, руки их, тем не менее, лежали на рукоятях катан, готовые исполнить любой приказ.
Как только Скорпион подошел к девушке, она снова подняла голову и прошептала:
-Твоя жена жива, Шодзу-сама… и у тебя все еще есть первый сын.
За мгновение до того как следующее слово слетело с языка несчастной, ее голова упала с плеч. Шодзу стоял над телом девушки все такой же бесстрастный. С его катаны кровь капала на безупречно чистый деревянный пол. Вокруг него сгустилась тьма. Как кимоно, как возлюбленная, как занавес после финального акта пьесы, невольным участником которой оказался сам Шодзу. Тьма вокруг него внимательно слушала, и слышны ей были не только истории прошлых лет и истории настоящего, до нее и до нее одной доносились слабые отголоски историй грядущих дней. Историй, недоступных никому другому.

Какита Тошикен вздохнул. Даже дыхание было для него пыткой – воздух выходил с хрипом, царапая легкие. Положив морщинистые руки на колени, он сгорбившись сидел на подушке, и его плечи были настолько слабы от болезни, что ему приходилось применять усилия, чтобы сидеть прямо.
Он прожил долгую, по большей части славную жизнь. Теперь же он был лишь высохшей тенью того человека, каким он был раньше. Он больше не был Изумрудным Стражем, этого титула его лишил Хантей Насеру, сын Императора. При дворе одобрительно шептались; слабое здоровье Тошикена делало невозможным для него исполнять свой долг – долг защитника Императора. Тот факт, что в настоящее время Императора как такового вообще не было, значения не имел – пришло время для нового Испытания.
Поэтому представители восьми Великих Кланов собрались сегодня здесь, за ночь возведя маленький город шатров в тени Кьюден Сеппун. Началось новое Испытание Изумрудного Стража. Завтра завершится последнее состязание и Какита Тошикен будет не более чем неприятным воспоминанием, подстрочным примечанием в хрониках. Его увезут в монастырь умирать в забвении.
Занавес у входа распахнулся. Тошикен мрачно посмотрел на вошедшего. Высокий человек в изумрудно-зеленом парадном одеянии, расшитом изображениями хризантем, приветствовал его легким поклоном. Темная повязка закрывала его правый глаз. Это был Хантей Насеру, человек, которого при дворе называли Наковальней. После смерти Императора Тотури Насеру, его два брата и сестра – вместе известные как Четыре Ветра – стали пытаться закрепить каждый за собой право престолонаследия. Путь Насеру к трону – путь тайных интриг; его проницательность и беспощадность помогли ему приобрести многочисленных союзников и устрашить бессчетных врагов в последние месяцы. Мало кто считал, что притязания Насеру будут с легкостью проигнорированы, хотя у других наследников, по сути, было больше прав на престол.
– Надеюсь, вы себя хорошо чувствуете, друг мой? – сказал Насеру. Как всегда, его голос был мягок, его лицо непроницаемо.
– Так хорошо, как только можно ожидать, Насеру-сан, – резким голосом ответил Тошикен, неуверенно поднимаясь и кланяясь наследнику. Тошикен поймал взгляд Насеру, подчеркивая то, что он не использовал уважительный суффикс «-сама».
– Хм. – Здоровый глаз Насеру сузился. Одним быстрым движением он сел рядом с бывшим стражем, умело расправляя свое пышное одеяние. – Я искренне надеюсь, что ваше настроение улучшится так же быстро, как ваше здоровье, Тошикен-сан. От имени всех Кланов, которые собрались сегодня здесь, я должен вам сказать, что, хотя мы сожалеем о том, что вы отправляетесь на покой, мы высоко ценим ваше желание благословить вашего преемника.
– В самом деле? – сказал Тошикен.- Я не знал, что вы уже говорите от имени всей Империи. – Изумрудный Страж посмотрел Насеру в глаза, даже не вздрогнув.
– Действительно, – мягко сказал Насеру, кивнув в знак согласия. – Должен признать, мне жаль, что вы покидаете Отосан Учи. Я нахожу вашу честность… освежающей. Не все люди говорят так открыто.
– А зачем мертвецу ложь? – с ненавистью и болью прошептал Тошикен.
– Действительно, зачем? – согласился Насеру. – И все же возможность увидеть своего преемника должна быть некоторым утешением. – Насеру покосился на поле для соревнований. В этот момент молодой Журавль поднял катану, салютуя своему поверженному противнику из клана Единорога. Тошикен не узнал Единорога, но определил, что Журавлем был Ясуки Хачи. Когда-то он был малозначительным гунсо дома Дайдодзи. В мгновение ока интриги Наковальни возвели его в чин даймё дома Ясуки. Это и стало поводом к войне с соседями Журавлей, кланом Краба.
Тошикен пожал плечами.
– Хачи понятия не имеет о справедливости, – ответил он. – Если бы мой отец дожил до этого дня, он бы ужаснулся, увидев, как мы сражаемся с нашими союзниками.
– Возможно, – Насеру кивнул в знак согласия. – Но все меняется. Серый Журавль мертв. Это не та Империя, которую он знал.
Тошикен горько улыбнулся.
– Нет, – сказал он. – Это Империя, развеянная Четырьмя Ветрами, избалованными детьми, разрывающими Рокуган на части во имя собственной славы. – Тошикен посмотрел Насеру в ли
цо. Ледяное выражение его глаз бросало вызов Насеру, вынуждало его ответить на оскорбление, но лицо Насеру не выдало ни гнева, ни отвращения, ни чего-то иного. Поединок воли прервался приступом судорожного кашля. К Тошикену немедленно подошел слуга с чашкой горячего чая. Тошикен сделал глоток, закрыв глаза от боли. Юноша в синих шелковых одеждах подошел к нему, но Тошикен от него отмахнулся. Насеру с любопытством посмотрел на вошедшего.
– Мой сын, Атоши, – мрачным голосом сказал Тошикен, указывая на юношу.
– Мы знакомы, – просто сказал Насеру.
Атоши услужливо шагнул назад и поклонился Насеру. Он был невысок и обладал утонченной, хрупкой красотой, столь ценимой при дворе Журавлей – как когда-то и его отец. Его волосы, однако, были черными от рождения, и он укладывал их под остроконечной черной шапкой. Он был младшим и единственным оставшимся в живых сыном Какиты Тошикена.
– Я прошу прощения за слова моего отца, Насеру-сама, сказал Атоши, делая глубокий поклон Имперскому наследнику. – Вы, должно быть, понимаете, что его нервы несколько… расшатаны. Я молю вас о снисхождении.
Сын Тотури поднялся и расправил свои одежды одной рукой, слегка улыбнувшись Атоши и даже не глядя в сторону бывшего стража.
– Конечно. Сочувствие рождает сочувствие, разве Шинсей этого не говорил?
– Вы правы, – Какита Атоши сделал еще один глубокий поклон. Тошикен нахмурился и отвернулся. Хантей Насеру окинул Журавля расчетливым взглядом и исчез, бесшумно покинув шатер.
– Отец, зачем ты испытываешь его терпение? – со вздохом сказал Атоши. – Наковальня не славится своим милосердием. – Он грустно покачал головой. – Считай, тебе повезло, что ты болен.
– Я именно так и считаю, – прошептал Тошикен, мрачно смотря на сына. Его губы были испачканы кровью. – Я скорее умру, чем буду смотреть, как интриганы разрывают Империю на части. Мы не должны поддерживать таких людей, как Насеру.
Какита Атоши ничего не сказал.

На другой стороне поля для состязаний Журавль начал еще одну тренировочную кату. Движения Ясуки Хачи были грациозны, его техника совершенна. До сих пор в турнире никто не мог сравниться с ним в умении владеть катаной.
– Смогу ли я его победить, отец? – мягко спросила Мияко. Лицо девушки обеспокоенно напряглось.
Старый генерал около нее нахмурился и пригладил свои аккуратно подстриженные усы. Некоторое время он молчал.
– Разве это самое важное, дочь? – сказал он. – Победить Ясуки Хачи?
– До сих пор у меня все получалось, отец, – сказала она. – Осталось всего три состязания. Если я справлюсь с Хачи, а потом одержу победу в последнем бою, турнир будет выигран.
– И ты будешь Изумрудным Стражем, – продолжил ее отец. Его глаза смотрели куда-то вдаль. – Разве это самое важное, Мияко?
– Конечно, – ответила она. – Я принесу честь нашему клану! Я не могу сделать меньшее.
Отец Мияко нахмурился. Мияко моргнула, беспокоясь, что она сказала что-то не то.
– Отец? – в волнении сказала она. – Как ты думаешь, я смогу его победить?
– Я не знаю, – ответил он. – Единственный способ ответить на этот вопрос – сразиться.
– Мияко, дочь Току, Властителя Клана Обезьяны, – разнесся по полю для состязаний голос Имперского Герольда Мийи Юми. – Выйди и сразись со своим противником, Ясуки Хачи, даймё дома Ясуки.
– Боги с тобой, Мияко-чан, – сказал ей Току.
Мияко кивнула и сделала шаг вперед.

Поединки йаидзуцу, проводившиеся в ходе Испытания Изумрудного Стража, не велись до смерти одного из противников. Это были просто состязания в умении владеть оружием с уверенностью. Действительно, нанесение противнику серьезных ранений воспринималось как полное отсутствие умения, даже если нарушитель выиграл поединок. До сих пор в течение Испытания Ясуки Хачи оставил самое большее царапину на щеке оппонента.
Глаза Хачи сузились, когда он встал напротив девушки из клана Обезьяны. Его правая рука находилась в считанных дюймах над рукоятью его катаны, как бы предлягая подарок. Его лицо не выражало ничего. Его волосы, собранные в длинный пучок, развевались на ветру.
Движения его противницы были незаметными, грациозными. Хачи чувствовал, что она многое умела; ее легендарный отец хорошо ее обучил. Он также видел, что ей не хватало умения сосредоточиться. Ее глаза были затуманены, мысли витали где-то далеко.
Жаль.
Хачи медленно вдохнул. Его тело двигалось быстрее мысли. Он выбросил в сторону левую руку – отвлекающий маневр. Его катана выскользнула из ножен со звенящим, почти музыкальным звуком. Мияко вынула свою катану мгновением позже, но ее клинок покинул сайю быстрее. Хачи изловчился и резким рубящим движением ударил по ее катане. Звон стали разнесся по полю для состязаний, и клинок Мияко выпал из ее руки. Мгновением позже желтовато-коричневый мон Клана Обезьяны слетел с рукава Мияко и упал на землю, отрезанный одним безупречным ударом клинка Ясуки Хачи.
Хачи выдохнул, широко улыбаясь. Поединок завершился. Глаза Мияко расширились – у нее в голове не укладывалась скорость, с какой она была побеждена. Она потеряла рвановесие, когда уронила меч, попятилась назад и упала. Толпа разразилась смехом.
– Ясуки Хачи – победитель, – разнесся по полю голос Мийи Юми. Сверкающее сапфирно-синее знамя Журавлей поднялось над полем, развеваясь на утреннем ветру. Знамя Обезьян тихо опустили.
Хачи улыбнулся и предложил руку Мияко. В его синих глазах сверкало веселье. Зрители уже начали расходиться, возвращаясь в Кьюден Сеппун отдохнуть и обсудить последние события.
– Нет, благодарю вас, – сказала Мияко. Она нахмурилась, отмахиваясь от его руки, потом откатилась назад и встала на ноги, держа другой рукой свою подвернутую кисть и смотря по сторонам в поисках своего меча. Ее лицо горело от стыда.
– Пожалуйста, не принимай это близко к сердцу, – с задорным смехом сказал Хачи, не обращая внимания на ее угрюмое настроение. – Ты меня почти одолела. Но не стоит вести противника глазами, даже если они красивые.
– Я в твоем совете не нуждаюсь, – проворчала она.
– Как хочешь, – Хачи пожал плечами. – Кстати, я думаю, что душа твоего деда ушла туда, – он указал налево от себя.
– Мой дед был крестьянином, – сказала Мияко, растягивая слова и гневно смотря на Хачи. – Мы заслужили наше имя, Ясуки-сама. – Она сделала ударение на «сама», едва не сплюнув.
Ясуки Хачи закрыт рот и приподнял бровь. Встретив ее гневный взгляд, он спокойно улыбнулся. В ее глазах горел огонь. На мгновение она хитро улыбнулась уголком рта, затем быстро развернулась и ушла через поле, остановившись только, чтобы поднять свой упавший клинок, перед тем как исчезнуть в шатре Клана Обезьяны. Когда она скрылась, молодой Журавль в синих шелковых одеждах подошел к Хачи. Его рукава полоскались на ветру, как крылья птицы, что дала имя его клану.
– Хачи? – спросил Журавль, заметив улыбку Ясуки.
– Мне она нравится, Нагори, – просто сказал Ясуки Хачи.
– Попридержите себя, Хачи-сама, – сказал Нагори со смущенной улыбкой. – Вы здесь для того, чтобы выиграть турнир, а не оправдать репутацию похотливого молодого человека.
– Всегда найдется время, чтобы оправдать свою репутацию, – сказал Хачи, улыбаясь и кланяясь повествователю.
– Я преклоняюсь перед вашей мудростью, великий даймё, – с усмешкой сказал Нагори, приглаживая свою длинную белую косу, взъерошенную ветром. – Теперь иди и засвидетельствуй свое
почтение Хантею.
– Ну разумеется, – сказал Хачи, на секунду изображая на своем лице отвращение.
– Хачи, – настаивал Нагори с оттенком предупреждения в голосе. – Ты знаешь, как это важно. Хантей Насеру – очень важный союзник. Не стоит переходить ему дорогу.
– Как будто я могу это забыть, – сказал Хачи. – В последний раз, когда мы встречались, я в один вечер превратился из гунсо в даймё.
– И если ты будешь достаточно умен, то в другой станешь Изумрудным Стражем, – парировал Нагори. – Или у тебя другие планы?
– Конечно, нет, – ответил Хачи. – Пойми меня правильно, Нагори. Я знаю свои обязанности и готов их выполнять. Только вот до того, как я начал иметь дело с такими людьми, как Атоши и Насеру, моя жизь была гораздо менее…
– Осмысленной? – спросил Нагори.
– Я собирался сказать «сложной», – сказал Хачи.
– Разумеется, – кивнул Нагори. – Соизволите ли вы пройти вместе со мной к наследнику, великий даймё Ясуки-сама? – Нагори удалось сохранить серьезное выражение лица, несмотря на сильно преувеличенное почетное имя. Двое были друзьями слишком долго, чтобы воспринимать друг друга серьезно.
Хачи спокойно посмотрел на друга, потом кивнул.
– Да, – сказал он. – Чем раньше мы это закончим, тем лучше.

– Вечный Шиба, – прошептал Айкуне. С закрытыми глазами он стоял на коленях перед небольшим алтарем. – Дай мне силу. Помоги мне найти свое место в мире…
Айкуне пытался услышать голоса, распахнуть свою душу прошлым Стражам клана Феникса.
Он так ничего и не услышал.
Лицо юного самурая омрачилось, и он открым глаза, чувствую во рту горечь. Так было всегда. Духи не ответят. Они не станут его слушать. Да, он был сыном своей матери, но никогда не станет правителем клана Феникса. В его клане все было иначе. Право рождения ничего не значило: Стража выбирал Офушикай, меч Шибы. После битвы у Врат Забвения древний клинок вернулся на Благословенные Небеса. Когда мать Айкуне ушла на покой, Совет Стихий должен был избрать нового Стража. Но Мастера никогда не выберут Айкуне. Как и его мать, он был бесстрашен, безрассуден и непогрешимо честен. Совету Мастеров не нужен самурай, котороый делает то, что сочтет нужным. Айкуне суждено провести всю жизнь в тени.
Забвение. Бессмысленность. Бесславие. Он с этим не смирится.
Испытание Изумрудного Стража было личным делом для Шибы Айкуне. До сих пор удача ему улыбалась, и он без труда побеждал менее умелых противников. Но рано или поздно удача закончится. Скоро ему предстоит сражаться с Журавлем, Хачи. Айкуне не был уверен, что сможет победить его.
– Я прошу вас, предки, – сказал Айкуне, протягивая сжатую в кулак руку к алтарю. – Дайте мне силы стать Изумрудным Стражем. Дайте мне возможность оставить след в этом мире!
Айкуне ждал ответа. Он стоял перед алтарем, пока солнце не поднялось высоко в небо и его колени не заболели от усталости, пока тупая боль не прокралась в основание позвоночника и пульсирующий огонь не горел в его глазах. За его спиной посланник-хеймин осторожно откашлялся, давая понять, что пришло время Айкуне вернуться на турнир.
Айкуне бросил последний взгляд на алтарь, ожидал знака благословения Ками. Он не увидел ничего.
– Пусть будет так, – надломленно-хриплым голосом сказал Айкуне. Феникс поднял мечи с пола, закрепил их за поясом и ушел на поле для состязаний.

Волна смеха прокатилась по толпе зрителей, когда Баюши Кванчаи вышел из шатра Клана Скорпиона. Юный буси не обратил на них внимания. Все они были дураками. Он поправил свою чешуйчатую красную маску, пригладил свое безупречное красное кимоно на узкой груди и начал шагать взад-вперед в ожидании своего противника.
Он слышал, как они шептались. Он знал слухи, которые они повторяли. Они говорили о том, что его техника слаба, что только интриги его клана позволяли ему побеждать. Они говорили, что Шиба Айкуне положит конец его странной череде побед и последний представитель Клана Скорпиона выйдет из соревнования.
Они не знали ничего. Наследие Темного Меча Горькой Лжи было сильно в Кванчаи, и он знал свой долг.
На дальнем конце поля его глаза нашли Баюши Сунетру, самурая, которая распорядилась пригласить его на турнир. Ее губы сложились в хрупкой улыбке. Ее глаза были скрыты капюшоном. Кванчаи кивнул ей и поднял меч, салютуя. Его кровь горела при виде ее. Он ее не подведет.
На другой стороне поля наконец появился Шиба Айкуне. Феникс также поднял меч, ошибочно полагая, что Кванчаи салютовал ему. Скорпион пробормотал что-то, сделал грубый жест и вернул клинок в ножны. Айкуне нахмурился. Воины приблизились друг к другу, оценивая каждый своего противника. Айкуне презрительно скривил губу. Кванчаи чувствовал пренебрежение Феникса, низкую оценку им необычной техники Скорпиона. Тот лишь улыбнулся под маской.
Айкуне намеревался выиграть поединок без единой раны.
У Кванчаи была только одна цель; победа над Айкуне значения не имела.
Шиба Айкуне серьезно недооценил Баюши Кванчаи.
Солнце сверкнуло, отразившись в стали. Клинки вылетели из ножен. Первым ударил Айкуне. Мон Баюши был срезан с рукава Кванчаи. Клинок Скорпиона ударил долей мгновения позже. Его намеренно жестокий удар оставил глубокую рану на левой ноге Айкуне.
Айкуне не вскрикнул, только упал назад с ядовито-растерянной улыбкой – его нога отказывалась его поддерживать. Баюси Кванчаи еще раз поднял меч, высоко, как бы готовясь добить Феникса. Страх мелькнул в глазах мальчика-Феникса, и Кванчаи усмехнулся. Толпа ахнула в ужасе и гневе, ошеломленная зверским, бесчестным поступком Кванчаи. Трое сюгендзя бросились на помощь Айкуне, святая сила ками текла по их рукам, когда они готовились исцелить своего павшего родича.
Скорпион не обращал внимания на Айкуне и сюгендзя. Он повернулся, оглядев зрителей, смотря в лицо каждому. Его глаза светились мрачным триумфом. Наконец Кванчаи вытер кровь Феникса со своего меча, убрал его в ножны и зашагал обратно к шатру Скорпионов.
– Шиба Айкуне – победитель, – сказала Мийя Юме голосом, в котором слышалось потрясение. Кроваво-красное знамя Скорпиона было опущено. Заходящее солнце ярко освещало победно-оранжевое знамя Феникса.
Для себя Баюши Кванчаи знал, кто сегодня одержал победу.

Мияко тихо стояла у окна в своих покоях, смотря в ночное небо. Она услышала скрип половиц, звук скользящей ширмы-сёдзи за спиной, но не повернулась посмотреть на вошедшего.
– Мияко? – мягко позвал отец.
– Прости меня, отец, – ответила она. – Я опозорила тебя.
– Ну зачем же так, – сказал он с добрым смехом. – Ты дала мне повод для гордости. Ни один буси в нашем клане не поднимался так высоко в Испытании. Когда я был в твоем возрасте… ну, когда я был в твоем возрасте, я пахал поле. Думаю, это к делу не относится.
– Я проиграла, отец, – ответила она. – Это все, что будут помнить. – Она повернулась к нему. Ее глаза были полны боли.
– Ты потерпела поражение, потому что твой разум был отягощен повседневными проблемами, – сказал глубокий голос. – Хачи думал о происходящем, поэтому он и победил.
В комнате появилась темная фигура – или, может быть, она всегда здесь была. Незнакомец носил черные как смоль одежды, сверкающие так, как будто были осыпаны алмазной пылью. Его волосы, в которые были вплетены странные обереги, ниспадали длинными косами. Его темные глаза светились мудростью и силой, смешанными с безумием. Току и Мияко немедленно поклонились Наке Токею, Великому Мастеру Стихий.
– Наставник, вы пропустили турнир, – сказала Мияко, разочарованно глядя на своего учителя.
– Я видел, – просто сказал Токей. – Из моего собственного наблюдательного пункта.
Току с любопытством посмотрел на Токея.
– Разве ты не хотел засвидетельствовать свое почтение Насеру-саме, друг? – спросил он. – Я уверен, что сын Тотури счел бы за честь познакомиться с одним из старых товарищей своего отца.
Токей пожал плечами.
– Я оказываю уважение только тем, кто действительно этого достоин, – сказал Токей. – Наковальня – не Тотури. Те же, кому нужно знать о моем возвращении, уже знают. – Токей махнул рукой, собираясь уйти. – В любом случае мне нужно вернуться к моим занятиям. Этим вечером были темные знамения. Поздравляю, Мияко. – Он кивнул девушке.
– «Поздравляю»? – спросила она. – Но я же проиграла!
– Разве? – Токей на мгновение улыбнулся, затем исчез.
Току тихо наблюдал за дочерью. Ее волосы были коротко подстрижены, лицо было округлым, а глаза – полными огня. Он не мог не улыбнуться.
– И ты надо мной смеешься, отец, – мрачно сказала она, обхватывая руками свое худенькое тело.
– Нет, я только вспоминаю, – сказал Току, положив руку на плечо дочери. – Вспоминаю юношу, единственной целью которого было прославить себя. Дерзкого воина, готового рисковать всем ради своих понятий о чести. Когда-то я был таким, как ты, Мияко.
– Ну, – Мияко посмотрела на отца, – может быть, ты все еще можешь быть таким, как я.
Току замер, удивленный ее ответом, потом широко улыбнулся.
– Я горжусь тобой, Мияко, – сказал он, сжимая ее плечо. – Никогда в этом не сомневайся.

Утреннее солнце горело на небе; даже господин Якамо, казалось, желал быть свидетелем последнего дня Испытания. Любопытство других зрителей было не меньше. Когда Ясуки Хачи появился на поле для состязаний, он сразу почувствовал, что что-то было не так. Шибы Айкуне не было. На дальнем конце поля сюгендзя-Феникс о чем-то горячо спорил с Хантеем Насеру и женщиной-Скорпионом в темных одеждах. Возле этих троих терпеливо ждал Какита Атоши, всем своим видом изображая полное безразличие и впитывая каждое слово. Додзи Нагори также ждал невдалеке. Когда Нагори заметил присутствие Хачи, он незаметным жестом позвал его к себе. Хачи быстро подошел к группе, постоянно чувствуя на себе взгляд женщины-Скорпиона. Когда их глаза встретились, она отвернулась с беглой, многозначительной улыбкой на лице.
– Это возмутительно, Насеру-сама, – сказала женщина-Феникс. Сюгендзя была разъярена, но ее гнев был направлен не на Насеру, а на Скорпиона.
– Я так не считаю, Исава-сан, – сказал Насеру тоном, не допускающим возражений.
– Извините, что я вас прерываю, Хантей-сама, – сказал Хачи, низко кланяясь имперскому наследнику. – Могу ли я спросить, почему прервали турнир? Разве Айкуне-сан не в состоянии продолжать?
– Фениксы нарушили Имперский протокол, – сказала Баюши Сунетра, ее голос ровный, как масляная пленка на воде. – Вчера вечером они воспользовались магией в присутствии Имперского наследника, несмотря на то, что только клану Скорпиона было дано право призывать благословение ками на этом турнире.
– Они призвали ками? – спросил Хачи.
– Мы вылечили нашего павшего родича! – воскликнула женщина-Феникс. – Рана, которую ему нанес ваш неуклюжий дикарь, наверняка бы убила его!
– Я объяснил вам, какой выбор вам предстоит, сказал Хантей Насеру. – Дискуссия окончена. – Он повернулся к Скорпиону, потом к Фениксу. Женщина-Скорпион ничего не сказала. Женщина-Феникс покачала головой, пробормотала извинение, поклонилась наковальне и удалилась. Хотя ее голос звучал честно, было заметно, что она осталась недовольна решением.
– Отлично, – кивнув, сказал Насеру. Его единственный глаз смотрел на Хачи. – Тогда дело решено. Поздравляю, Ясуки Хачи. Видимо, вы теперь Изумрудный Страж. Через час мы проведем формальную церемонию. – Взмахнув изумрудно-зелеными одеждами, Наковальня удалился. Женщина-Скорпион взглянула на Хачи в последний раз, ее голубые как лед глаза хищно сверкнули. Она повернулась и последовала за Насеру.
Сбитый с толку, Хачи перевел взгляд на Какиту Атоши.
– Что здесь произошло? – спросил он молодого придворного.
– Вы теперь Изумрудный Страж, – с поклоном сказал Атоши. – Отец будет очень доволен!
– Ты знаешь, что это не то, что я имел в виду, Атоши, – резко сказал Хачи. – В какую игру вы здесь играете?
– Это довольно сложно, – замялся Атоши.
– Давай, запутай меня, – допытывался Хачи. Сузившимися глазами он смотрел сверху вниз на придворного. Тот тихо откашлялся, будучи заметно напуганным мрачным видом Хачи.
– Ты бы поспешил поднять ему настроение, Атоши, – сказал Додзи Нагори. – Будь я на твоем месте, я бы вспомнил, что Хачи-сама вышел на поле, ожидая сражения. Помни, он раньше был Дайдодзи. Они доволько скоры на расправу – по крайней мере, я так слышал.
Лицо придворного стало даже бледнее обычного. Его остроконечная шапка слетела с его головы.
– Ну хорошо, – сказал он, подхватывая шапку одной рукой. – Как вы знаете, сюгендзя запрещено пользоваться магией в присутствии Императора без его на то разрешения. По-видимому, Фениксы использовали магию, чтобы вылечить раны Шибы Айкуне. Скорпионы сочли это за оскорбление, поскольку Хантей Насеру – да озаряет всех нас его мудрость – дал обещание, что только сюгендзя клана Скорпиона будут осенять своими благословениями этот турнир.
– Это смешно, – отрезал Хачи. – Насеру не император. Он не может делать такие заявления.
– Ах… позвольте вас поправить, – Атоши нервно поднял палец. – Если следовать соглашению, которое заключили Великие Кланы, во всех делах, касающихся этого турнира, Насеру считается Императором. Так сказать. Мы согласились, что на протяжение этого турнира, как способ объединения кланов, мы будем почитать его как Императора. Даже Фениксы согласились. Видимо, они просто что-то неправильно поняли.
– Тогда почему они не извинились? – спросил Хачи.
– Попробуй извиниться перед Скорпионом, Хачи-сама, – с усмешкой сказал Нагори. – Потом дай мне знать, что из этого выйдет.
– Скорпионы согласились забыть инцидент, – сказал Атоши с беглой улыбкой, – если только им дадут право благословить Айкуне непосредственно перед поединком. Исава отказались и сдались от имени Айкуне.
– Неудивительно, – сказал Нагори. – Я бы не стал биться, если бы на мне было волшебство Скорпиона.
– В общем, победа за Журавлем, – довольно сказал Атоши, возвращая шапку на голову. – Поздравляю, Хачи-сама. Кажется, вы самый везучий человек в Рокугане. – Атоши отвесил глубокий поклон и поторопился уйти.
– Действительно, – сказал Хачи, когда придворный уходил.
– О боги, – сказал Додзи Нагори, внимательно рассматривая нахмуренное лицо Хачи. – Я узнаю это выражение.
– Это не победа, Нагори, – сплюнул хачи. – Это пятно. Изумрудный Страж должен быть символом справедливости. Но вот я здесь, получивший свое звание через предательство и интриги.
– Как ты думаешь, какая в этом выгода Скорпионам? – спросил Нагори.
– Скорпионы, Наковальня, Атоши, что они надеются получить, выставив дураком Изумрудного Стража? – сказал Хачи со вздохом. – Хаос. Они заставляют нас держать друг друга за горло, сея хаос, в то время как они рвутся к власти.
– Итак, что ты будешь делать? – спросил Нагори.
– Я буду Изумрудным Стражем, – твердо сказал Хачи. – И если они думают, что я буду их пешкой, они жестоко ошибаются.
– Умерь свой пыл, друг мой, – сказал Нагори. – Много людей посильнее тебя поддавались таким интриганам, как Насеру и Атоши. Еще больше – таким женщинам, как Сунетра.
– Я не склонюсь ни перед кем, – сказал Ясуки Хачи, повернувшись спиной к шатру Журавля. – Честь будет вести меня.
– Тогда я желаю тебе удачи, Хачи-сама, – со вздохом сказал Додзи Нагори, следуя за своим другом. – Я желаю удачи нам всем. Думаю, она нам понадобится.
За ними гордо развевалось на ветру сапфирно-синее победное знамя.

Legend of the Five Rings ™ & © 2001 Alderac Entertainment Group
Русский перевод Накисимы Ринеко

Собирайтесь, самураи Рокугана. Я расскажу вам забытую историю времен Войны Кланов. Историю, у которой нет конца… пока. Быть может, я завершу ее с вашей помощью.


Это история о давно забытой битве. Это было сражение не за важный торговый путь, не за богатое владение и не за сколько-нибудь значительное святое место. Это была просто битва за выживание в маленькой деревне, о которой большинство самураев даже не знает. Редкий историк – за исключением видных хронистов клана Обезьяны – помнит еще эту историю. Во время Войны Кланов происходили более славные события.
Эта деревня называлась Нанаши Мура, или «Безымянная Деревня». Основанная и населенная ронинами, она с готовностью поддержала святой поход Тотури Черного. Уже только поэтому Його Дзунзо, наместник Фу Ленга, счел деревню угрозой и послал армию своих самых могущественных демонов, чтобы перебить жителей Нанаши. Выжить не должен был никто.
Так бы и было, если бы не человек по имени Морито Токей.
Морито Токей – сам по себе история. Он был первым учеником Наки Куро, Великого Мастера Стихий, и хотя Куро впоследствии стал наставником клана Феникса, можно сказать, что в действительности Токей был единственным учеником, которому Куро раскрыл свои самые сокровенные тайны волшебства.
Незадолго до вторжения в Нанаши, между наставником и учеником произошел разрыв. Неожиданно, без предупреждения, Куро отпустил Токея. Он сказал, что не будет его больше учить, и вскоре после этого Куро покинул ряды Армии Тотури, чтобы заняться своими тайными делами.
Токей был разбит, его уверенность сломлена. Не зная, что делать с Токеем теперь, когда его боевой дух был утрачен, Тотури приказал сюгендзя защищать Нанаши. Это распоряжение, надеялся Тотури, могло дать Токею время все обдумать, как-то перерасти отстранение от Куро. Вряд ли Черный Лев полагал, что Нанаши будет атакована сильнейшими воинами Дзунзо.
Когда демоны подходили к Нанаши, Токей уже знал, что он сделает. Истина никогда не была более ясной. Пока другие ронины деревни воодушевляли защитников или готовились умереть настолько героически, насколько это возможно, Токей вышел вперед, чтобы вызвать на бой повелителя орды демонов, один, вооруженный лишь магией, которой его научил Нака Куро.
Демоны только рассмеялись.
– Беги, маленький сюгендзя, – проревели они, когда Токей приближался к их рядам. – Убегай отсюда и прячься в лесу, пока можешь. Вероятно, ты даже выживешь и расскажешь остальным о том, что мы сделали с твоей деревней.
Токей лишь нахмурился и сказал три слова в ответ.
– Только.
– Не.
– Сегодня.
И в неожиданно вспыхнувшем свете, затмившем своим сиянием солнце, исчезли и Морито Токей, и предводитель демонов, и треть темного воинства. Остался только дымящийся кратер. Ронины Нанаши сплотились и уничтожили растерянные остатки орды, и битва была выиграна.
Когда Тотури услышал о самопожертвовании Токея, он воспринял новость с мрачным спокойствием. Для Черного Льва это была еще одна трагедия Войны Кланов, еще один друг, за смерть которого надо было отомстить.
Когда же Нака Куро узнал об этом, он просто улыбнулся. «Какая жертва? – спросил он с усмешкой. – Мой ученик только начал свое величайшее путешествие.» Куро больше никогда не говорил о Морито.
Почему я решил рассказать сегодня эту историю? Какое отношение имеет что-то, случившееся в столь отдаленном прошлом, на настоящее? Хороший вопрос. Не у всех историй есть суть, но, если повезет, я быстро до нее доберусь.
Что вам рассказывают ронины Нанаши, что записано в Хрониках Обезьяны – правда. Человека по имени Морито Токей больше нет.
Но Нака Токей, Великий Мастер Пяти Стихий, готовится вернуться в Рокуган. Больше двадцати лет он странствовал по Землям Духов, постигая тайны магии, которые даже Нака Куро не мог понять.
Все, что осталось – чтобы кто-нибудь открыл дверь.
Есть много путей, которыми новый Великий Мастер может вернуться в Империю, и много судеб ждут его. Но кто обнаружит его первым?
У этой истории нет конца. Пока нет. Быть может, я завершу ее с вашей помощью.

Токей вздрогнул. Его глаза медленно привыкали к мерцающему свету. Неуверенность была хуже всего, он никогда точно не знал, где находился… иногда он не был уверен, что человек по имени Морито Токей вообще существовал.
Как давно это было? Сколько времени прошло с того судьбоносного дня в Нанаши? Он был готов умереть… но этого не случилось. Если бы он знал, что вот-вот произойдет… кто может сказать, как бы он поступил?
В своем странном путешествии он видел зрелища необычайной красоты. Духи животных, бегущие по великим равнинам Чикушидо. Благородные предки из Йоми. Сверкающие дворцы Драконов Стихий. Он также видел многое, что оставило неизлечимые шрамы в его душе. Кровожадные легионы Тошигоку, Земли Убийства. Ненасытные духи Гаки-до. Не поддающиеся описанию бездны Дзигоку. От последних воспомининий он хотел избавиться, но они теперь были его частью.
Через кровь и гром он прошел, и не был более тем, кем был. И сколько бы он ни узнал, насколько бы ни возросла его сила – теперь она была даже больше, чем у его учителя – он не был уверен, что справится с тем, что его ожидало. Он знал, что не был готов… но тот, кто ждал его, если они были готовы…
То, что он хотел, не имело значения. Этому Куро его научил. «Единственное, что стоит принимать во внимание, это необходимость, – всегда говорил старик. – Остальное само о себе позаботится.» Сейчас ему необходимо было вернуться, передать другим то, чему он научился.
И он должен сделать это сейчас любыми доступными средствами.
Обостренными чувствами истинного Мастера Стихий Токей искал путь через Страну Снов к родственной душе.
Он почувствовал что-то и сосредоточился. Не зная, что он нашел – или что нашло его – он прошел через эфир. С неожиданным стуком Токей уткнулся головой в землю. Помутившееся зрение и пульсирующая боль в голове напомнили ему, каково быть смертным. По этим ощущениям он точно не скучал. Охнув от боли, он сел и оглядел свое окружение…
Токей увидел себя в мрачном храме напротив небольшого алтаря. В глубокой тени девушка стояла на коленях, погруженная в молитву. Когда появился Токей, ее глаза в тревоге расширились. Одна рука метнулась к катане за поясом.
Токей поднял голову, и их глаза впервые встретились. Между ними промелькнула искра кармической связи, которая сильнее простой памяти. Она опустила руку.
– Извините за неожиданное прибытие, – хриплым голосом сказал Токей. – Я…
– Я знаю, кто вы, – ответила юная самурай-ко. – Я изучала историю союзников Тотури Черного. В хрониках говорится о вашей смерти.
– История смертных сохранила множество любопытных вещей, – сказал Токей. – Мудрец верит лишь тому, что знает.
На ее лице отразилось недоумение. Она открыла рот, чтобы возразить, но мрачный взор Мастера заставил ее замолчать. В его глазах было что-то. Что-то настолько древнее, что она не могла описать это. Что-то, что страшило и завораживало ее одновременно.
– Как твое имя? – потребовал он, нарушая тишину.
– Я Мияко, дочь господина Току, вашего старого товарища, – сказала она. – Вы находитесь в его замке, Зоркой Крепости Обезьяны.
– В самом деле, – сказал Токей, протягивая ей руку. – Я в долгу перед тобой, Мияко-чан. Ты будешь моей лучшей ученицей, если примешь меня. Это меньшее, что я могу сделать.
Ну как она могла отказаться?

Legend of the Five Rings ™ & © 2001 Alderac Entertainment Group
Русский перевод Накисимы Ринеко

Восемь лет назад…
-Мне очень жаль, что именно я принесла вам эту новость, – сказала Хида Рохитеки. – Ваша мать сама хотела сообщить вам, но вы должны понимать… она не может покинуть передовую. Война все-таки.
Куон молчал. Он предпочитал, чтобы за него говорил брат.
Курода был достойнее, как ни крути, он гораздо больше походил на Отца, такой же башковитый, все всегда схватывал на лету. Вот и сейчас, уловив настроение брата, Курода кивнул и вышел вперед.
-Благодарю тебя, Рохитеки-сама, – сказал он тихо.
И хотя лицо его оставалось спокойным и невозмутимым, Куон мог бы поклясться, что его брат переживает не меньше его самого. А может быть, и больше. Ни для кого не было секретом, что Курода всегда был папенькиным сынком, а сам Куон чувствовал себя ближе к матери.
-Кто это сделал? – тихо спросил Куон. – Кто убил нашего отца?
-Неизвестно, – ответила Рохитеки. – Ясамура-сама убил вражеского генерала, после чего армия спиритов была фактически разгромлена. Битва Утопленной Чести (Battle of Drowned Honor) осталась за нами, когда в его горло вонзилась стрела. Он скончался сразу, чуть позже его помощники позволили нам завладеть Риоко Овари, вытеснив оттуда армию Хантея.
-Мы даже не знаем имени убийцы? – удивился Куон. Им постепенно овладевала ярость, сдерживать которую было все труднее и труднее. – Как же мы тогда сможем отомстить за смерть отца? Ведь мы, оказывается, даже не знаем, кому мстить!
-Мы будем продолжать сражаться, – сказал Курода, глядя на брата с печальной улыбкой. – Отец, я думаю, согласился бы со мной. Крабы не созданы для мести. Месть мешает исполнению долга. Кроме долга для нас не существует ничего. – Курода махнул рукой в сторону Теневых Земель. – Неужели ты сойдешь со Стены и оставишь Империю на произвол судьбы только для того, чтобы вонзить свой клинок в убийцу отца?
Куон пожал плечами.
-Я всего лишь один самурай, Курода, один из многих. Стена не падет без меня.
-Любой из нас может так сказать, брат, – терпеливо возразил Курода. – Любой из нас – “всего лишь один самурай”, но пока мы стоим плечом к плечу, мы – Краб.
Куон закрыл глаза. Какое-то время он сидел так, неподвижно, молча. Наконец кивнул, соглашаясь. Он чувствовал, как ярость постепенно угасает в нем. Она всегда отступала, встретившись с мудростью его брата.
-Ты прав, Курода, – сказал он с болью в голосе. – Как всегда прав.
Рохитеки незаметно удалилась, оставив близнецов наедине с их горем.

Настоящие дни
Хида Куон сидел в тени массивной наблюдательной башни, пристально вглядываясь в бесчисленные огни, вытянувшиеся вдоль Стены Кайу. Всего три дня назад эту башню занимали силы Темного Господина, теперь она снова принадлежит Крабу, хотя заплатить за нее пришлось дорого. Вертя меж пальцев маленькую деревянную фигурку, прикусив нижнюю губу, он в какой уже раз обдумывал план предстоящей битвы. Заслышав приближающиеся шаги, он обернулся, его темные глаза сверкнули отраженным пламенем факела.
-Господин Куон, – прошептал мягкий голос.
Стройная фигура выплыла из темноты, легкая броня была изуродована недавним боем. Даже здесь, далеко позади передовых позиций Краба, она держала в руке топор с длинной рукоятью.
-Коничива, Рейха-сан, – поприветствовал ее Куон.
Хида Рейха задумчиво посмотрела на него.
-Кийоши видел, как ты вышел из своего шатра. Охрана не имеет ни малейшего представления, куда ты отправился, они уже начинают беспокоиться. Я… я же знала, что ты пойдешь именно сюда.
-Мой брат погиб здесь, – тихо сказал Куон, крепко сжав деревянную фигурку в руке. – В тоннеле под этой башней.
-Никогда бы не подумала, что ты относишься к тем, кто живет прошлым. Душа твоего брата смотрит на нас из Йоми. Честь ему и хвала, но нам надо продолжать бой.
-Курода, – печально сказал Куон, посмотрев на Рейху со слабой улыбкой. – Он всегда был неравнодушен к тебе, ты же знаешь. Не могу осудить его. В тебе сочетается сила Краба и грация Журавля. Сталь, обернутая в шелк; цветок, распустившийся в сердце Теневых Земель.
Рейха, казалось, была несколько смущена.
-Благодарю тебя, мой господин, – сказала она, – но поэзия не твой конек.
-Это правда, – охотно согласился Куон, – но я не вижу ничего предосудительного в своей откровенности. Быть может завтрашний день станет для нас последним. Планы составлены, оружие подготовлено. Нам остается только ждать да наслаждаться выпавшей передышкой.
-Рада, что ты пришел в себя, – усмехнулась Рейха. – Пойду скажу остальным, что с тобой все в порядке.
Она развернулась и пошла обратно, на мгновение задержалась, обернулась и крикнула:
-Увидимся в лагере, Господин Куон.
Куон поклонился ей с улыбкой, но улыбка эта увяла как только Рейха скрылась из вида. Он снова прислонился к башенной стене, плечи его поникли, в глазах появилась боль. Он взглянул на грубую фигурку, что держал в руке. Сделана она была неумело и лишь отдаленно напоминала Фукурокудзин, божка мудрости. Статуэтка пребывала не в лучшем состоянии, одна рука уже отвалилась, лицо пересекли глубокие царапины. И все же, Куон узнал ее с первого взгляда. Именно эту фигурку он дал своему брату чуть больше года назад, незадолго до того, как они переехали в Зимний Дворец. Когда башня снова перешла под контроль Крабов, Куон нашел эту статуэтку в часовне на верхнем этаже. Тогда все стало ясно.
Курода был жив. Он ушел с теневиками.
-Ох, не завидую я тебе, Куон, – прошептал чей-то голос. – Сложное решение предстоит тебе принять.
Одно молниеносное движение, и вот в руке Куона уже зажато тетсубо. С оружием наизготовку он наблюдал, как буквально из ничего перед ним появился худощавый самурай. На незнакомце была кроваво-красная броня, на его лице лежала боевая раскраска берсеркеров. Сквозь ступни его ног, Куону были видны камни Стены, и свет факела без труда проходил сквозь его доспехи.
-Опусти оружие, – попросил самурай. – Я не причиню вреда.
Он протянул одну руку к Куону, его пальцы были в крови.
-Кто ты? – глубоким басом рыкнул Куон, продолжая держать оружие наготове. Он понимал, что необходимо атаковать или, по крайней мере, позвать на помощь, но что-то удержало его.
-Я твой дядя, – сказал незнакомец. – Меня зовут Сукуне.
-Кагемуша, – пробормотал Куон прищурившись. – Самурай Тени.
-Твоя мать, должно быть, рассказывала обо мне.
-Она говорила, что ты не ширио, но, тем не менее, восстал из мертвых, – сказал Куон. – По мне, так ты не многим лучше йокая или какого-нибудь духа Ста
льной Хризантемы. Что тебе здесь надо?
-Тяжелый ты человек, – усмехнулся немного озадаченный Сукуне. – Весь в мать. Я пришел, чтобы помочь тебе.
-Отлично, – кивнул Куон. – Тогда ищи тетсубо. Я планирую начать атаку за два часа до рассвета.
-Это не совсем та помощь, которую я хотел предложить. Меня ожидает битва посерьезней.
-Да неужели! – нарочито громко рассмеялся Куон. – Разве у Краба есть обязанность поважнее, чем Стена?
-Фу Ленг сбежал из Царства Мертвых, – сдавленно ответил Сукуне. – Пока мы тут говорим, он начинает штурм Небесных врат. Он призвал армию демонов, по сравнению с которой ваш противник не более чем комариный рой.
Сукуне нетерпеливо махнул окровавленной рукой.
-У меня мало времени, племянник. Еще раз повторяю, я пришел помочь и помогу, если только ты перестанешь относиться ко мне настолько враждебно. Загляни в свое сердце, парень, и ты поймешь, что я тот, за кого себя выдаю.
-Понятно, – пробормотал Куон, опуская тетсубо. – Ты… извини меня.
Сукуне слегка кивнул.
-Отлично, – сказал он. – Теперь слушай. Дела обстоят именно так, как ты и думал. Твой страх небеспочвенен. Курода сейчас сражается в Легионах Дайготсу. Он стал одним из Потерянных, но его душу еще можно спасти.
-Его можно спасти?
-Душу, только его душу, – уточнил Сукуне. – Дух его силен. Он взбунтовался против Темного Властелина, понижая силы его армии здесь, у Стены.
Куон невесело рассмеялся.
-Так это брат помог мне вернуть башни? – спросил он, сокрушенно качая головой. – Если настало время, когда сама Орда отдает нам победу, то у Краба, похоже, большие неприятности.
-Ты не видишь своих собственных сил, – возразил Сукуне. – Дайготсу не сумел до конца подчинить себе Куроду только благодаря существующей между вами, братьями-близнецами, связи. Стены удалось отнять у теневиков благодаря мощнейшему слиянию сил: той силы, с которой Курода любит тебя, и той силы, что ты привел под эти стены. Курода, может быть, смог дать тебе шанс, возможность, но именно ты одержал славную победу. Я горжусь тобой, племянник.
-Дайготсу не дурак, – заметил Куон. – Если он и не понимал раньше, насколько трудно будет подчинить Куроду, то теперь уж наверняка понял.
Сукуне кивнул.
-Когда ты снова увидишь Куроду, он уже не покажет прежней слабины. Дайготсу прилагает все усилия, чтобы превратить твоего брата в создание тьмы. Киофу.
-Так как же его спасти?
-Освободить Куроду можно только одним способом – на полях Йоми. Твой брат должен быть убит кем-то, с кем его что-то связывает. Кем-то, кого любит он, и кто любит его.
-Таким образом, это должен быть я, – вздохнул Куон. – Или Рейха.
-Ты думаешь, она пойдет на это?
-Нет, конечно. Она не сможет убить его, в какое бы чудовище он ни превратился. Остаюсь только я.
-Тогда доставай Юругинай, Небесный Меч Крабов, – приказал Сукуне.
Куон отставил свое тетсубо и снял с портупеи катану.
-Я гляжу, прежде ты его не доставал, – заметил Сукуне, протягивая руку к мерцающей поверхности клинка.
-Мне всегда казалось, что я недостоин его, – тихо ответил Куон.
Сукуне улыбнулся.
-Сомнение в себе может быть мощным врагом. Победи его, и все остальное покажется тебе мелочью. – Кагемуша сжал клинок пальцами. Золотое сияние пробежало по оружию. – Я положил свое благословение на эту звездную сталь, оно поможет тебе пробить защиту Киофу. Остальное в твоих руках. Будь сильным, племянник, судьба Краба в твоих руках.
-Спасибо, дядя, – прошептал Куон, не в силах оторвать взгляд от мерцающего клинка.
Ответа не последовало. Когда Куон поднял голову, Сукуне уже исчез.

* * *

Когда Хида Куон вошел в шатер, где собрались его советники, было еще темно. Хида Хитоши стоял в дальнем левом углу, задумчиво жуя какой-то сушеный плод. Хирума Тодори, Кайу Умасу и Хида Сакамото сидели вокруг низенького стола, на котором был разложен детальный план Стены. Они обсуждали план предстоящей атаки. Мирумото Хиосуке, молодой самурай-Дракон, которого недавно обменяли на кузена Хитоши, Хогая, смотрел на офицеров широко раскрытыми любопытными глазами. Ючи Хари, представитель Единорогов, не скрывая своей нервозности, расхаживал по шатру с заложенными за спину руками. Хида Рохитеки и Куни Кийоши сидели с закрытыми глазами в медитации – они воссоединялись с ками. Хида Сунао, боевой товарищ отца Куона, дремал у входа. При появлении Чемпиона Крабов он от души зевнул и сел.
-Хорошо спалось? – усмехнулся Куон, похлопав старого самурая по плечу.
Сунао пробормотал в ответ что-то нечленораздельное. Куон услышал только “слишком рано”.
-Поднимайся, Сунао, пора в бой, – криво улыбнулся Хитоши. – Ты и так долго прожил, не так ли?
-При всем моем уважении, – вставил Хида Сакамото, – Сунао все же где-то прав. Мы держим осаду уже три дня, конца и края этому нет. Никаких существенных сдвигов. Люди утомлены. Выступив так рано, мы вряд ли поднимем их боевой дух. Надо хотя бы до рассвета подождать.
-Согласен, – рыкнул Сунао. – Помереть всегда успеем. Дня вам что ли мало?
-Ритуал не так прост, подготовка займет много времени, – возразил Кийоши. Лицо Охотника За Ведьмами покрывал ослепительно-яркий грим, его непослушные волосы спутались и висели как пакля. – Ками встревожены атакой на Отосан Учи. В равновесии стихий наметился глубокий сдвиг.
-Такого не было со времен открытия Врат Забвения, – добавила Рохитеки. – Знамения Зла.
-Вижу, наши заклинатели не дремлют, – сказал Куон. – Что с нашими войсками на востоке, Умасу?
Лицо даймио Кайу помрачнело.
-Еще прошлой ночью нам сообщали, что нас снова отбросили. Но мой сын скорее похоронит Кайу Широ в огне, чем сдаст его Орде. Если нам не удастся вернуть себе контроль над стеной в ближайшее время, Дайготсу продолжит фактически безнаказанное вторжение в наши земли.
Куон кивнул.
-Я так и полагал. Мы возвращаем себе стену или сейчас, или никогда. Хари-сан, где стоит Баронгар?
Смуглый Единорог улыбнулся, потеребил амулет, свисающий с запястья, и сказал:
-Генерал Ликсуэ ждет распоряжений на южном фронте. Она, как и вся наша кавалерия, просто жаждет насадить на свой клинок кости Потерянных. Ее войска начнут атаку одновременно с вами. Будете готовы выступать, просто дайте сигнал.
-Но она же почти в двух днях пути от нас! – воскликнул Хиосуке. – Это с какой же скоростью вам придется доставить ей приказ?
Хари одарил Дракона снисходительным взглядом.
Тодори рассмеялся:
-Никогда не спрашивай Единорога “как быстро” или “с какой скоростью”. Особенно ребят из семьи Ючи. Это будет воспринято как оскорбление.
-Тодори-сан, – перебил его Куон. – Рад видеть тебя здесь. Признаться, не ожидал, не ожидал…
-Господин Масагаро послал меня, – ответил Тодори с поклоном.
-Как обстоят дела в Замке Хирума?
Тодори ответил не сразу. Когда он встретился взглядом с Чемпионом Крабов, его лицо помрачнело. Куон увидел боль и усталость в глазах разведчика.
-Мы в осаде, – сказал тот. – Повелитель Они, Шикибу, понавел своих тварей под стены замка. Господин Масагаро считает, что долго нам не продержаться.
В шатре повисла тишина. Все глаза обратились на разведчика-Хирума.
-Как же так? – воскликнул Хиосуке. – Тодори-сан, почему вы не сказали нам раньше?
Тодори невозмутимо посмотрел на Куона.
-Потому, – тихо сказал он, – что эта информация предназначалась только для Господина Куона. Масагаро просил вас об одной услуге, мой Господин. Он хотел, чтобы вы поклялись выполнить его просьбу.
-Говори, и я сделаю все, что в моих силах, – с нажимом проговорил Куон. – Клянусь мечом своей матери.
-Масагаро просил тебя не присылать помощь, – сказал Тодори.
-Что? – воскликнул Хитоши, выплюнув на пол вишневую косточку. – Это нелепо! Мы не можем оставить Хирума в беде! Мои воины выступят к замку немедленно! Мы отбросим орду Повелителя Они прочь!
-Да, – согласился Тодори, взглянув на Хитоши с печальной улыбкой. – Но без вашего присутствия здесь, Стена будет навеки потеряна для Краба. Мой род знает свой долг и верен ему.
-Да будь ты проклят, Хирума! – воскликнул Хитоши, сжимая кулаки.
-Это безумие, Тодори, – согласился Умасу. – Мы не бросим твой род в беде.
-Господин Масагаро уже принял решение, – сказал Тодори. – И Куон пообещал выполнить его просьбу.
-Будь ты проклят, Хирума! – повторил Хитоши. Его лицо побагровело от гнева. – Мы же можем помочь вам!
-Нет, – отрезал Куон не терпящим возражений тоном. Он поднялся, приковав к себе взгляды всех, кто находился в шатре. – Тодори прав. Шикибу атаковал Замок Хирума, чтобы отвлечь нас. Главной целью по-прежнему остается Стена. Если мы отвлечемся, если мы не вернем себе Стену, то уже завтра они нападут на другой замок, потом на третий, потом начнут жечь деревни. Орда должна быть отброшена за Стену. Здесь и сейчас.
-Нельзя бросать Хирума, Господин Куон, – сказал Сунао.
-Мы и не бросим, – возразил Чемпион. Он повернулся к Ючи Хари. – Хари-сан, какую магию вы используете для связи с Ликсуэ? Сможете вы использовать ее для связи с другими?
-Разумеется, – кивнул Хари.
-Тогда пошлите весточку в Деревню Доброго Странника. Сообщите Ясуки Дзинн-Куэн, что Замок Хирума в опасности. Попросите его организовать помощь, пусть вышлет отряд бойцов. И чем скорее, тем лучше.
-Слушаюсь, господин Куон, – поклонился Хари.
-Мой господин, – сказал Хитоши. – Дзинн-Куэн не воин. Он чиновник, крючкотвор, занимающийся восстановлением нашей власти над землями Ясуки. В его распоряжении всего лишь несколько придворных зевак да пара купцов. Остальные ушли с нами. У нас нет войск в Деревне Доброго Странника.
-У нас нет, – кивнул Куон. – Но есть у Журавлей.
-Это правда, – спешно подтвердил Сакамото. – Моя разведка докладывает, что сама Дайдодзи Рекай недавно встала там лагерем с отрядом Железных Воинов. Она выполняла распоряжение Сёгуна, дабы проследить за соблюдением перемирия в деревне и ее окрестностях. Она вполне может помочь Замку Хирума.
На лице Хирума Тодори появилась улыбка слабой надежды.
-Вы будете кланяться Журавлям, прося у них помощи, после всего того, что они с нами сделали? – изумленно спросил Хитоши.
-Без колебания, – подтвердил Куон. – Может быть, ты предлагаешь не делать этого и дать погибнуть всему роду Хирума?
-Журавли – такой же враг нам, как и теневики! – закричал Хитоши.
-Ошибаешься, Хитоши! – с угрозой в голосе сказал Куон.
-Они убили твою мать!
Резкий звук удара эхом отдался под сводом шатра. Спустя мгновение Хида Хитоши распростертый лежал на спине, Куон поглаживал свой кастет.
-Моя мать погибла с честью, – процедил он сквозь зубы. – Тебе не следует больше говорить о ней, Хитоши. И помни, Орда – наш настоящий враг. Не заставляй меня напоминать тебе это снова.
Хитоши смотрел на Чемпиона, его лицо медленно заливалось краской стыда.
-Прошу прощения, мой Господин, – сказал он с искренним раскаянием в голосе. – Я был не прав.
-Тобой руководил гнев, – сказал Куон, помогая Хитоши подняться. – Гнев – мощное оружие. Не убирай его, сохрани его для тварей, захвативших Стену. Пришло время выступать. Нас ждет бой.

* * *

Куон шел вдоль Стены. Хаос расступался на его пути, он пробирался к основанию башни. Крабы расходились перед ним, давая дорогу, Орда разбегалась в ужасе. Его тетсубо был покрыт кровью и сукровицей тех, кто не успевал убраться с его пути. Потерянный самурай посмел атаковать Повелителя Крабов. Один взмах тетсубо, и его голова полетела с плеч. Пораженный Порчей самурай повалился замертво с глухим стуком. Куон пинком сбросил его труп со стены и пошел к следующей башне.
Солнце еще не успело подняться над их головами. Жуткая тьма покрывала стены, оранжевая дымка на востоке только начала теснить ее. Огни вражеской башни продолжали ярко гореть, было видно чужого командира у подножия. Куон был почти разочарован, когда ему удалось рассмотреть его. Вместо своего брата он увидел девятифутового огра с зазубренным стволом дерева в руке.
Куону приходилось слышать об этом великане. Звали его Кайобун, был он верховным вождем свободных огров. Мощная тварь стояла над телом поверженного Мирумото Хиосуке, который смотрел на огра холодно, бесстрастно. Куон заметил еще трех огров, неподвижно лежащих поблизости. Дракон неплохо поработал, прежде чем до него добрался Кайобун.
-Далековато ты от дома забрел, Дракон, – прорычал огр. – Думаешь, твоя душа сумеет найти обратную дорогу, когда я убью тебя?
Он замахнулся своей чудовищной палицей.
-Эй, Кайобун! – крикнул Куон. – Может, попробуешь со мной?
Огр оглянулся, его губы растянулись в презрительной усмешке.
-Да никак сам Господин Куон пожаловал, – прорычал он самодовольно. – Признаюсь, ждал этой встречи, очень ждал. Нам есть что обсудить.
-Мне не о чем говорить с тобой, огр, – ответил Куон, медленно приближаясь к противнику.
-Знаешь, мне кажется, Дайготсу совершил большую ошибку, – усмехнулся огр. – Ты сильнее своего брата, и гораздо умнее, чем многие полагают. Ты сделал то, что оказалось не под силу ему. Ты уже вернул себе три башни и вот-вот вернешь себе четвертую.
-Пятую, – поправил его Куон. – Единороги и Кайу атакуют с юга.
-Неплохо сработано, – признал Кайобун. – Уважаю. Теперь, если ты выслушаешь меня, я сохраню твоему любимчику-Дракону жизнь. Я сломал ему ногу, но это поправимо. Заживет.
-Говори, – гаркнул Куон, остановившись в десяти шагах от зверя.
-Твои Крабы, похоже, выиграли бой, но главное испытание ждет вас в последней башне. Самой неприступной из всех шести, что мы заняли. Думаю, ты догадываешься, кто ждет тебя там, правда? – Огр усмехнулся, обнажив ряд острых белых зубов. – Твои буши дорого заплатят, прокладывая туда путь. Но, может быть, нам и не надо сражаться? Я командую отрядами огров здесь, ты же доказал свою силу. Мы, огры, хотим присоединиться к тебе, Хида Куон.
-С чего это ты решил предать Дайготсу? – спросил Куон.
-Он вернул Фу Ленга. Темный Отец наградил мой народ тупостью, он считал нас животными, – прошипел Кайобун. – Нам потребовалась тысяча лет, чтобы только начать преодолевать его заклятие. Я не хочу возвращаться в рабство!
-Отлично, – сказал Куон. – Я приму твое предложение. Но при одном условии.
-Говори.
-Спрыгни со Стены Кайу. – Повелитель Крабов кивнул за край стены. – Останешься жив, пролетев две сотни футов, тогда поговорим. Нет – не обессудь.
Огр нахмурился.
-Ты дурачишь меня, Хида Куон. Я же серьезно предлагаю тебе нашу помощь.
-Нет, – рыкнул Куон. – Никогда не вел никаких делишек с теневиками. И не буду вести впредь.
Огр зарычал и поднял свою палицу, приготовившись раздавить ею раненного Хиосуке. Куон рванулся вперед, с отвратительным хрустом вогнав свое тетсубо в бедро огра. Кайобун упал у стены наблюдательной башни. Он протянул руку и сжал горло Краба мощной пятерней. Куон ухватился за его большой палец и с хрустом вывернул его. Кайобун на мгновение ослабил хватку, и это стоило ему жизни – спустя мгновение его челюсть была раздроблена крабьим тетсубо. Радостный рев поднялся над войском Крабов, когда люди поняли, что вражеский командир пал. Оставшиеся в живых огры начали отступать настолько стремительно, насколько они вообще были способны. Хирума и Хида буши вышибли ворота башни и ворвались внутрь.
Куон повернулся к Хиосуке.
-Насколько тяжело ты ранен, Мирумото-сан? – спросил он.
-Нога сломана. Но если я получу обратно свои мечи, я вполне смогу охранять врата башни. – Он невесело усмехнулся. – Сил хватит, не сомневайся.
Куон подобрал мечи Хиосуке, отброшенные так, что самурай не смог дотянуться до них самостоятельно.
-Удачи тебе, Дракон, – сказал Куон, возвратив Хиосуке мечи.
Самурай живо кивнул.
-Мы не падем! – закричал Куон, указывая своим тетсубо на следующую башню.
Крабы закричали в ответ, в их голосах звучал триумф. Они ринулись вслед за своим Чемпионом.

* * *

Армии Краба и Единорога с обеих сторон окружили башню, которую обычно называли Пятой Смотровой. Войска Ликсуэ на юге действовали с не меньшим успехом, и теперь эта башня оставалась последним участком Стены, которую контролировала Орда. Куон понимал, что предстоящий бой будет не из легких. Пятая Смотровая Башня располагалась ближе всего к Замку Хирума, бывшей твердыне Орды. Соответственно это была самая укрепленная башня. Осадные машины Кайу с грохотом катились вперед, готовые уничтожить величайшее творение своих создателей. Войска Потерянных, огров и бакемоно отступали с яростным сопротивлением. Каждый шаг, отвоеванный Крабами, стоил жизни того или иного самурая.
Куон внимательно рассматривал отряды Потерянных, пытаясь отыскать в их строю своего брата. Его не было видно. Либо его вообще не было среди врагов, либо он отсиживался внутри башни.
-Солнце встает, мой Господин, – сказал Куни Кийоши, глядя на восток. Голос Охотника за Ведьмами был возбужденным, нетерпеливым, он почти срывался на крик.
-Сейчас? – спросила Рохитеки, стоявшая справа от Чемпиона Крабов.
-Сейчас, – кивнул Куон.
Рохитеки изящно взмахнула рукой, и тут же вокруг нее возникла аура из ками бурлящего огня. Все вокруг озарилось сиянием.
-Смотрите внимательно! – закричала шугендза, и ее голос эхом проносился над Стеной. – Смотрите на стену, что защищает Империю от Тьмы! Смотрите на порок, поразивший ее! Мы призываем силы тех, кто когда-то сражался против тьмы бок о бок с нами, мы просим вашей помощи в этот отчаянный момент! Мы призываем тех, кто когда-то носил имя Краба!
За спиной Рохитеки, начал петь Кийоши, ему вторили другие шугендза. На востоке небо зарделось ярче.
-Мы призываем Осано-Ву, Громовержца! – кричала Рохитеки. Над ней, в чистом небе, засверкали молнии. – Мы призываем Хида, Душу Гор! – Под ее ногами начали тихо вибрировать камни Стены Кайу. – Мы призываем Кисаду, Бога Выносливости! – Пламя факелов вспыхнуло ярче и теперь горело чистым белым светом. – Мы призываем Якамо! Мы призываем Господина-Солнце, чтобы выжег он ваши нечестивые тени чистым дневным светом.
Солнце полностью взошло над горизонтом, но его свет был не таким, каким его привык видеть Куон. Он был ослепительно белым, настолько ярким, что глазам стало больно смотреть даже в другую сторону. Гром рокотал над головами, земля сотрясалась под ногами. Рохитеки громко хлопнула в ладоши и начала петь вместе с остальными.
Нефритовый огонь дождем упал с небес. Прикасаясь к Крабам, он вливал в них новые силы и энергию. Прикасаясь к Орде, он безжалостно жег ее. Солдаты из легиона Потерянных закричали в ужасе.
-На штурм! – проревел Куон, указывая своим тетсубо на последнюю башню.
В едином порыве армии Краба и Единорога атаковали Пятую Смотровую Башню. Куон прокладывал себе путь к вражескому командиру, ожесточенно рубя тетсубо налево и направо. По три Потерянных падали с каждым взмахом его руки. Сверкающая броня Куона лучилась зеленым огнем Господина-Солнца, в его глазах плясала смерть. Хитоши и Рейха появились рядом с ним, образовав нечто вроде не знающего устали резца, быстро плывущего к воротам башни.

Когда башенные ворота были уже совсем близко, армии Потерянных расступились перед Куоном. Вперед вышел один самурай, облаченный в черную как безлунная ночь броню. Его глаза горели словно два угля. Казалось, он был единственным созданием Орды, кому небесный огонь не причинил вреда.
Куон узнал его сразу.
-Курода, – прошептал он. – Так это правда.
-Нет, – простонала Рейха. – Я же собственными глазами видела, как ты погиб.
-Ты бросила меня, Рейха-чан, – сказал Курода, с глухим шипением его катана вылетела из ножен. – Как и Куон, он тоже бросил меня, когда ему вздумалось атаковать Журавлей. Все вы слабы. Тебе не справиться со мной, Куон, и Стену Кайу вам никогда не вернуть. Ты не достоин быть Крабом!
-Мы слабы? – грубо перебил его Хитоши. – Посмотри на себя, Курода! Когда-то ты сражался с Ордой, теперь ты командуешь ею!
-Не отвечай на его подковырки, Хитоши, – приказал Куон, движением заставляя своего помощника молчать. – Это не мой брат. Всего лишь демон в его обличье.
-Если я демон, тогда и ты тоже, Куон, – ответил Курода. – Страх сжимает сердце каждого Краба. Не мое, нет. Я использую страх как оружие. Я и есть страх! Я – Киофу!
Курода вытянул руку, медленно раскрывая ладонь. Куон почувствовал, как волна липкого ужаса заполняет его, мертвой хваткой сжимает сердце. Тетсубо выскользнул из руки, звонко ударившись о камни. Все вокруг него, и он видел это, начали пятиться, лица людей были перекошены от ужаса.
-Вы Крабы бахвалитесь своей связью с Небесами, – закричал Курода, – но вы не единственные, кто угоден Небесам. Каждое действие вызывает противодействие. Равновесие не может быть нарушено. Я призываю мощь Девятого Ками! Я призываю Фу Ленга! Протяни свою руку и накажи детей Господина-Солнце за то, что они натворили здесь!
Зеленый огонь небес начал спадать. Луч абсолютной тьмы упал сверху и поглотил Пятую Смотровую Башню. На глазах беспомощного Куона серые камни башенной стены становились иссиня-черными.
-Пусть страх заполнит вас, успокоит вас и защитит, – сказал Курода с издевкой. – Пусть он приведет вас в безопасное темное место и спрячет вас там. Стена наша, Крабы, вы больше не нужны.
-Нет, – воскликнул Куон, доставая меч.
Благословение Хида Сукуне ярко сияло, разрывая подкрадывающуюся тьму. И сразу же стало легче дышать, страх, насылаемый Куродой, начал отступать. Куон поднял клинок и нанес удар.
Когда Курода понял, что произошло, его глаза сузились, превратившись в две щелочки. Он без труда отбил атаку Куона.
-Ты слишком мало внимания уделял упражнениям с мечом, братец, – сказал Курода, нанося ответный удар. Чемпион Крабов с трудом увернулся. – Ты же знаешь, я всегда был лучше тебя.
-Я не сдамся, – прошипел Куон, принимая удар брата на свой клинок. Брызнули искры. – Я освобожу тебя, брат.
-Странно, – ответил Курода. – Я собирался сказать то же самое.
Он сделал отчаянный выпад, демон, овладевший им, удесятерил его силы. Куон упал назад, растянувшись на камнях. Курода подошел ближе, занес меч. Куон заглянул в его глаза. Там не было ни сожаления, ни чести, ничего. Только Онису. На какой-то момент Куона охватило отчаяние.
-Поднимись, мой господин! – донесся до него пронзительный крик. – Бой еще не закончен!
Подбежал Хида Хитоши. Он встал между Куродой и Куоном. Тут же рядом возникла Рейха, она протянула Чемпиону руку, помогая ему встать. Крабы пришли в себя и, вдохновленные примером Куона, возобновили атаку.
Курода медленно подходил к трем самураям, совершенно не обращая внимания на царящий вокруг хаос.
-Ну так давайте, раз вам так надо, – сказал он. – Я – Онису, ужас во плоти. Что может сделать мне обычный самурай?
-Каждый из нас “всего лишь самурай”, брат, – ответил Куон. – Но когда мы стоим вместе, мы – Краб.
Курода остановился. Звук произнесенных им однажды слов застал его врасплох. В глазах пораженного Порчей самурая блеснул страх. Быстро развернувшись, Курода побежал прочь и прыгнул за край Стены Кайу. Куон рванулся за ним, но Рейха и Хитоши повисли на его плечах, задержали. Призрачный скакун возник под падающим Куродой буквально из ничего. Он поскакал прямо по воздуху, галопом уносясь на запад.
-Мы найдем его, Куон, – прошептала Рейха. – Мы заставим этого демона дорого заплатить за то, что он сделал с твоим братом.
Куон только кивнул в ответ.

Посему говорить о наличии нескольких доминирующих типов колод, как это всегда бывает в Стандарте, в Легаси не приходится в принципе. Кроме того, поскольку Легаси не так популярен и не так оттестирован, у вас всегда есть реальный шанс полностью самому сделать уникальную колоду, которая при этом будет вполне конкурентноспособна даже на турнирном уровне. В отличие от того же Самурая. Однако, при этом все же есть некоторое количество наиболее сильных и популярных колод. Учитывая сказанное ранее, необязательно играть только лишь одной из них, но знать об их существовании нужно, если вы собираетесь играть на турнирах. К сожалению, информацию о Легаси добыть в Интернете непросто, поэтому некоторые колоды обозначены лишь схематически.

Перед тем, как перейти к разбору конкретных примеров, пара слов о доминирующих тенденциях в формате. Знать их нужно, как и для конструирования собственной деки, так и для игры одной из типовых колод. Итак, ключевой момент – скорость. Как уже было сказано в предыдущей статье, ваша колода должна либо уметь выигрывать на 4-5 ход, либо уметь противостоять таким скоростным колодам. Скоростным формат является по вполне понятным причинам – богатый выбор холдингов, дающих много дешевго золота, плюс еще более богатый выбор дешевых персонажей. И плюс еще вторая особенность формата – комбинационность, которая позволяет не только строить деки вокруг какой-либо комбы, но и различными способами удешевлять вывод карт даже в “обычной” милитари колоде. Такие мини-комбы мы будем встречать постоянно, а о колодообразующих комбинациях поговорим еще в дальнейших выпусках. А пока упомяну еще одну, третью, и не менее важную черту Легаси-формата. Это сенсеи. Я бы вообще охарактеризовал Легаси как “сенсеезависимый”-формат. Почему, понять совершенно нетрудно, стоит только вспомнить, что такое сенсей. Это карта, формально принадлежащая вашей колоде Судьбы, которую перед началом партии можно достать из колоды и предъявить сопернику вместе со своим Замком. Эта карта-Сенсей модифицирует стартовые значения Силы провинции, производства Золота и стартовой Чести и к тому же может обладать еще каким либо трейтами или способностями. Некоторые из сенсеев могут использовать только определенные кланы, другие же доступны для всех кланов. В колоде может находится несколько сенсеев, и перед началом игры вы может достать и использовать в партии против разных соперников разных сенсеев, однако поскольку сенсей предъявляется одновременно с Замком, извлечь преимущества из этого по идее не удастся. Вполне понятно, что имея возможность начать игру с дополнительной картой и дополнительными к вашему Замку абилками, грех не воспользоваться ей и не построить деку не просто вокруг своего Замка, а вокруг комбинации Замка и Сенсея. Можно смело сказать, что любая колода в Легаси использует Сенсея. Различных сенсеев существует великое множество, однако уже давно выявлены наиболее сильные и популярные. Рассмотрим пару примеров:

At’tok’tuk Sensei

0/0/-2 SH

Crab. Mantis. Monk. Naga. Scorpion. Shadowlands. Unicorn. Sensei Your Ratling Personalities are members of your Clan. Ratling Followers will join you for 1 less Gold.

Что ж, применение данного сенсея вполне очевидно. К и так богатому выбору персонажей выбранного клана прибавляются еще и все Крысы и подешевевшие фолловеры. А так как изначально крысиные персонажи рассчитаны на Замок с производством Золота всего лишь 3, то использование этого сенсея богатым кланом еще более расширяет список подходящих “boxable” персонажей. На этом сенсее строятся многие чисто милитари блитц-деки.

Toshimoko Sensei

0/0/0

Crane. Dragon. Mantis. Toturi’s Army. Unicorn. Sensei All focus cards that your samurai play during duels have their focus values increased by 1. Your personalities may not ignore challenges.

Еще один пример очевидного и колодообразующего сенсея. Нет особых причин не играть им в журавлиных или драконьих дуэльных колодах.

Hantei Sensei

0/0/0

All Clans. Sensei Limited: Once per game, target another player and name a non-Elemental Ring Fate card. For the rest of the game, the player cannot use any copy of the card except for its Focus value. The player may name a non-Elemental Ring Fate card that you cannot use for the rest of the game except for its Focus value.

А это уже пример универсального сенсея. Если вы не собираетесь строить свою деку вокруг конкретной комбинации сенсея и Замка, положите в свою колоду Hantei Sensei. В руках опытного игрока это страшное оружие, о применении которого можно написать отдельную статью. Вовремя отмененная самая угрожающая вам карта либо ключевая карта в колоде соперника может просто напросто выиграть вам партию.

Otomo Sensei

0/0/0

All Clans. Sensei All cards that would go to your discard pile are instead permanently discarded from play. Reaction: When a player searches for and gets a card from his or her deck or discard pile, discard from play a card from your hand to discard the player’s card from play.

А это пример, скажем так, анти карты. Сам по себе для вашей колоды Otomo не делает ничего полезного, однако может совершенно разрушить колоду противника, играющего либо комбо колодой, популярной в формате, либо колодой на Просвещении. Поиск карты с этим сенсеем в игре становится практически невозможным, а уж колоду, которую мы рассматривали в первой части Уроков Легаси этот сенсей просто полностью изничтожает.

Ну и наконец самый, наверное, ужасный сенсей, ставший основой сильнейшей в Легаси колоды, и оказывающий серьезное влияние на весь метагейм в целом.

Yodin Sensei

0/0/0

Crane. Dragon. Lion. Monk. Scorpion. Unicorn Sensei You cannot target other players’ Personalities with card effects. The player (or players) with the most personalities in play cannot bring a Personality into play if he or she has brought a personality into play this turn

Нетрудно видеть, что с его помощью фактически происходит уравнивание количества персонажей на столе у игроков. У меня один персонаж на столе? Ок, значит ты на свой ход купишь максимум 2. И дальше сможешь покупать не больше одного в ход. Это ли не мечта любой защитной колоды? Не надо никаких действий, дуэлей, убийств – и так противник сможет уныло покупать лишь по одному персонажу в ход, и для этого вам не надо делать ничего, лишь положить сенсея в колоду и самому не покупать слишком много персов. Нет больше блитц колодам с кучей маленьких дешевых персонажей, нет заваливания вас телами из-за преимущества по количеству провинций…здорово, однако у Yodin сенсея есть весьма существенный, на первый взгляд, недостаток – невозможность целить персонажей противника. Но ведь не всегда это и нужно, верно? Можно играть террейнами и другими нецелящими акциями, можно оборонятся при помощи повышения силы провинции, можно собирать свою комбу, пользуясь выигранным Yodin’ом временем. А если вы просто пассивно гейните честь, никого не целя? А если вы дисхонор, в основном целящий самого соперника, а не его персонажей? А если вы просто собрали неуязвимый убер-юнит и ходите в атаку, игнорируя всех и вся? В общем, очевидно, что столь мощный и дешевый эффект даже при таком недостатке не может не привести к созданию на нем каких-то колод.

И одну из таких дек мы сейчас рассмотрим. Речь идет о довольно странной, на первый взгляд, колоде, и тем не менее одной из сильнейших в Легаси. Это так называемый Faceless Honor.

Странность этой колоды в том, что там нет основной привычной ударной силы – персонажей. Весьма смелая идея, играть без источника чести, силы, абилок…ведь ладно бы еще, что без персонажей вы не сможете атаковать противника, непонятно как и оборонятся-то с пустотой на столе? Однако же, персонажи имеют и порядочный недостаток – за них надо платить…а для этого нужно еще купить золото, а для этого нужно время. А ведь как было бы неплохо играть полностью бесплатной Dinasty декой, а золото тратить ну разве что на нужные Fate карты. Отличная идея, и при этом, учитывая огромное количество мощных эвентов, существующих в Легаси, более чем реальная. Очевидно, что без персонажей мы не выиграем ни по Милитари, ни по Просвещению, остается хонор либо дисхонор. Дисхонор проиграет против Shadowlands, и поэтому путь к победе ясен – это честь! А необходимую защиту обеспечит нам как раз Yodin sensei. Раз у нас нет вовсе персонажей, то и соперник вынужден будет выводить лишь по одному персу за ход, а мы пока постараемся набрать чести и как-то защитится от этих немногих персонажей. Итак, скелет колоды ясен. Это Yodin Sensei, Замок лучше всего взять The House of Tao, чтобы начать игру с кольцом, колода Династии состоит из эвентов, гейнящих хонор, таких как Welcome Home (просто +3 чести), Enlightened Ruler (+5 если есть кольцо, для этого оно и лежит тут), Imperial Gift (+2 чести и найти оружие, ну нам-то надо только честь) и прочих. Вторая половина эвентов – оборонительные, типа Emperor Peace (один ход нельзя атаковать), всем знакомый Winter Storm, Death of the Ki-Rin (последнюю провинции соперника можно разрушить только в случае, если у атакующего есть либо 10 чести, либо кольцо в игре, либо он Shadowlands), Torn from the Past (все с Чи больше 2 нагибаются и не разворчиваются до вашего следующего хода) и т.д. И наконец несколько контрольных и ограничивающих противника эвентов, например Emergence of the Tortoise (отменяет следущую фазу Династии у вас и у оппонента), Chrysantemum Festival (все получают по дополнительной провинции) и прочие. К этому добавляется несколько регионов, с тем же предназначением, и немного холдингов для получения чести, типа Poorly Placed Garden (2 чести за поворот) и Sanctified Temple (то же самое, но еще и за 2 золота). Колода Судьбы состоит из карт обороны, не требующих присутствия и не целящих, типа Outer Walls, Lesson from Earth (+2 сила провинции за каждое ваше кольцо в игре), Flooded Pass (+сила к провинции по количеству атакующих) и т.п., и пары карт для борьбы с хонор-гейнящими оппонентами, вроде Deeds, Not Words. Все просто, целенаправленно, быстро и неприятно для несчастного врага. Однако и с такой стремительной колодой можно справиться. Для этого нужно бить по ее ключевым компонентам, а именно сенсею и стартовому кольцу. Карты типа Forgotten Lessons, Amnesia или Sap the Spirit помогут справится с ограничением на вывод персонажей. Куоso no Oni xp2 или Bleeding the Elements могут убрать из игры Кольцо. Еще одним хорошим решением будет удар по слабому месту – отсутствию персонажей. Например, Kaiu Sugimoto сделает бесполезным почти все оборонительные действия с руки. Либо же можно просто обойти ограничения Yodin сенсея, построив один супер-юнит, как в колоде из предыдущего урока. В общем, контр-ответы есть всегда, выдумывайте и пробуйте, ведь в Легаси нет неуязвимых колод!